Домой / Эзотерика / ВОЕННЫЕ, ВОИНСКАЯ СЛУЖБА И ВОЙНА

ВОЕННЫЕ, ВОИНСКАЯ СЛУЖБА И ВОЙНА

121 550x230 ВОЕННЫЕ, ВОИНСКАЯ СЛУЖБА И ВОЙНА

 

 

 

 

 

 

 

Часть главы седьмой из книги «ЕДИНСТВЕННАЯ»

Ричард Бах

Мы остановились. Наш самолет стоял на широкой бетонированной площадке... воздушной базы! Голубые сигнальные огни по краям, взлетные полосы вдали. Реактивные истребители, стоящие рядами, отражали серебристый лунный свет.

- Где мы? - прошептала Лесли. Истребители, стоявшие ровными рядами друг за другом, были северо-американскими Сабриджет F-86F. Я сразу же понял, где мы.

- База воздушных сил "Вильяме", Аризона. Школа пилотов истребителей. Это 1957 год, - пробормотал я. - Я, бывало, прогуливался здесь по ночам, чтобы быть поближе к самолетам.

- Почему мы говорим шепотом? - спросила она. В этом момент патрульный джип полиции Воздушных Сил показался из-за крайнего самолета и направился к нам. Он замедлил скорость, завернул за истребитель, стоящий справа от нас, и остановился. Мы не могли видеть полицейских, но слышали их голоса.

- Прошу прощения, сэр, - сказал кто-то, - не покажете ли вы мне свое удостоверение?

Затем прозвучал тихий голос, всего несколько слов, которых мы не расслышали.

- Полицейский разговаривает там со мной, - сказал я Лесли. - Я помню этот случай...

- Все в порядке, сэр, - послышался снова голос полицейского. - Мы просто проверяем. Вы вне подозрений.

Через мгновение джип отъехал назад, водитель перешел на другую передачу и нажал на газ. Машина выехала из-за самолета. Если водитель и заметил нас, то не подал вида.

Прежде, чем мы успели о чем-то подумать, фары, как два сияющих солнца, ослепили наши глаза.

- ОСТОРОЖНО, - закричал я, но было уже слишком поздно.

Лесли пронзительно вскрикнула. Джип несся прямо на нас, проехал сквозь нас, ни о чем не подозревая, и помчался дальше, набирая скорость.

- О, - сказал я с облегчением, - я забыл. Извини.

- К этому трудно привыкнуть! - сказала она, переводя дыхание. Из-за крыла самолета показалась фигура человека.

- Кто там? С вами ничего не случилось? - спросил он. На нем был темный нейлоновый полетный костюм и куртка. Он тоже казался туманным призраком при свете луны. На куртке были нашиты эмблема летчика и желтые шевроны второго лейтенанта.

- Ты иди, -прошептала Лесли, - а я останусь здесь. – Я кивнул и обнял ее.

- Со мной все в порядке, - сказал я, подходя к нему. - Можно к тебе присоединиться?

Я улыбнулся, когда снова заговорил по-кадетски после всех этих лет.

- Кто это?

И почему только он задает такие трудные вопросы?

- Сэр, - ответил я, - я - второй лейтенант Ричард Д. Бах! А-О, три-ноль-восемь, ноль-семь, семь-четыре, сэр!

- Майз, это ты? - хихикнул он. - Нашел место дурачиться!

Фил Майзенхольтер, - думал я. - Какой прекрасный это был друг! Через десять лет его F-105 подобьют во Вьетнаме. Он погибнет.

- Это не Майз, - ответил я. - Это Ричард Бах, ты-из-будущего, через тридцать лет после сегодняшней нашей встречи.

Он уставился на меня сквозь темноту.

- Кто, кто?

Когда мы привыкнем к таким встречам, думал я, такие вопросы не будут вызывать у нас удивления.

- Я - это ты, лейтенант. Я - это ты, который прожил чуточку больше, чем ты сейчас. Я - это тот, кто сделал все те ошибки, которые ты собираешься сделать, и все же как-то выжил.

Он подошел ближе ко мне, рассматривая меня во тьме и все еще думая, что я его разыгрываю.

- Я буду делать ошибки? - спросил он с улыбкой. - В это трудно поверить.

- Если хочешь, называй их неожиданными возможностями чему-то научиться.

- Я думаю, что я смогу обойтись и без них, - сказал он.

- Ты уже совершил одну большую ошибку, - настаивал я. – Ты пошел служить в армию. Ты бы проявил сообразительность, если бы сразу бросил это дело. Не просто сообразительность. Ты бы проявил мудрость, если бы бросил.

- Хо! - воскликнул он. - Я только что закончил летную школу! Я все еще не могу поверить в то, что я - пилот Воздушных Сил, а ты мне говоришь, чтобы я ушел из армии? Хорошо, ничего не скажешь. А что еще ты знаешь? - Если он решил, что я играю с ним, очевидно, он согласился включиться в игру.

- Слушай, - сказал я, - насколько я помню, в прошлом я думал, что использую Воздушные Силы для того, чтобы научиться летать. В действительности же Воздушные Силы использовали меня, хотя я об этом не знал.

- Но я ведь знаю это! - запротестовал он. - И, между прочим, я люблю свою страну, и если где-то нужно будет сражаться за ее свободу, я хочу быть там!

- Помнишь лейтенанта Вьетта? Расскажи мне о нем.

Он бросил на меня тяжелый косой взгляд.

- Его звали Вьятт, - поправил он. - Он был инструктором по наземной части полетных занятий. Что-то случилось с ним в Корее, и он слегка помешался. Он стал перед аудиторией и написал большими буквами на доске: УБИИЦЫ. Затем он повернулся к нам лицом, которое напоминало улыбку смерти, и сказал: "Это вы!" Его звали Вьятт.

- А знаешь, чему тебя научит твое будущее, Ричард? - сказал я. - Ты скоро обнаружишь, что лейтенант Вьятт был самым здравомыслящим человеком, которого ты когда-либо встречал в Воздушных Силах. Он покачал головой.

- Знаешь, - сказал он, - иногда я пытаюсь представить, какой могла бы быть моя встреча с тобой, разговор с человеком, которым я стану через тридцать лет. И ты совсем на него не похож. Нисколечко! Он гордится мной!

- Я тоже горжусь тобой, - сказал я. - Но по иным причинам, чем те, о которых ты думаешь. Я рад за тебя, потому что знаю, что ты поступаешь наилучшим образом, насколько позволяют тебе твои знания. Но я не горжусь тем, что твои знания позволят тебе добровольно убивать людей, расстреливая ракетами и поливая напалмом с бреющего полета деревни, в которых находятся испуганные женщины и дети.

- Черта с два я буду это делать! - запротестовал он. – Я буду на своем истребителе защищать от нападений с воздуха другие самолеты!

Я не сказал ни слова.

- Да, я хочу участвовать в воздушной защите...

Я просто смотрел на него в темноте.

- Да ведь я служу своей стране и делаю все, что...

- Ты можешь служить своей стране десятью тысячами других способов, - сказал я. - Скажи мне, почему ты здесь? Хватит ли у тебя честности признаться себе в этом? Он колебался.

- Я хочу летать.

- Ты знал как летать до того, как поступил на службу в Воздушные Силы. Ты мог летать на Лайнер Кабах и Чесснах.

- Но ведь они не так... быстры.

- И не напоминают картинки на рекламных плакатах, правда? Чессны не похожи на те самолеты, которые показывают в боевиках?

- Нет, - ответил он в конце концов.

- Так почему ты здесь в таком случае?

- В них что-то такое могущественное... - Он спросил себя мысленно, действительно ли он предельно искренен в своих словах. - В этих истребителях есть что-то. Какая-то красота, которой нет больше нигде.

- Расскажи мне об этой красоте.

- Красиво то, что... достигает совершенства. Когда летишь на этом самолете... - Он любовно постучал по крылу Сабра. - Да, когда я лечу на нем, я не барахтаюсь в грязи, я не привязан к рабочему столу, к своему дому и ничему другому на земле. Я могу лететь быстрее звука на высоте сорок тысяч футов - ни одно другое живое существо не может подниматься так высоко. Очень редко кто может. Что-то во мне знает, что мы не земные существа, оно говорит мне, что мы беспредельны. И самое близкое этой истине из всего того, что я могу пережить, - это полет на одном из этих самолетов. Именно так. Вот почему я всегда был неравнодушен к скорости, ослепительному блеску и ярким вспышкам. Я никогда не выражал это словами, никогда не думал об этом. Я просто чувствовал это.

- Я ненавижу, когда они навешивают на самолеты бомбы, - сказал он. - Но я ничего не могу с этим поделать. Если бы не они, такие машины никогда не были бы созданы.

Без тебя, - думал я, - война была бы невозможна. Я протянул руку к Сабру. До этого дня я считаю его наикрасивейшим самолетом, который когда-либо был создан.

- Прекрасно, - сказал я. - Это приманка.

- Приманка?

- Истребители - это приманка, а ты - рыбка.

- А где же крючок?

- Крючок погубит тебя, когда ты столкнешься с ним, - сказал я. - Крючок состоит в том, что ты, Ричард Бах и человек, несешь личную ответственность за каждого мужчину, женщину и ребенка, которых ты убьешь с помощью этой вещицы.

- Погоди! Я не ответственен, я не имею никакого отношения к тем, кто принимает такие решения! Я выполняю приказы...

- Приказы не снимают с тебя ответственности, Воздушные Силы не оправдывают твоих поступков, война не является предлогом. Каждое убийство будет преследовать тебя до самой смерти. Каждую ночь ты будешь просыпаться с криком, убивая во сне каждого человека снова, и так будет повторяться без конца.

Он заупрямился. - Послушай. Если у нас не будет Воздушных Сил и на нас нападут... Я защищаю нашу свободу.

- Ты сказал, что ты оказался здесь, потому что хочешь летать, и потому что самолеты красивы.

- Мои полеты защищают мою страну...

- В точности так же говорят другие. Русские солдаты, китайские солдаты, арабские солдаты. Любые защитники любой страны. Их научили верить В Нас Которые Правы. Они считают, что нужно Защищать Родину, Отечество от ТЕХ. Но ТЕ для них – это ты, Ричард!

Его заносчивость внезапно исчезла.

- Помнишь детские самолетики? - спросил он почти умоляющим голосом. - Множество моделей аэропланов и крохотного меня, который летел в каждом из них. Помнишь, как я взбирался на дерево и подолгу смотрел вниз? Я был птицей, которая хотела летать. Помнишь, как я прыгал с трамплина в воду и представлял себе, что лечу? Помнишь первый подъем в воздух на "Глоуб Свифте" Пола Маркуса? Я еще долго не мог прийти в себя после этого. Я никогда больше не был таким, как прежде!

- Так все было спланировано, - сказал я.

- Спланировано?

- Как только ты научился смотреть, появились рисунки. Как только ты стал понимать слова, появились истории и песни. Как только ты научился читать, пришли книги, девизы и лозунги, а затем флаги, боевики, статуи, традиционное воспитание, уроки истории. Ты должен был присягать в верности, отдавать честь флагу. Появились Мы и Они. И Они ударят по Нам, если Мы не будем в готовности, подозревая, устрашая, вооружаясь. Выполняй приказы, делай то, что тебе говорят, защищай свою сторону.

Сначала они поощряли мальчишеский интерес к движущимся машинам: автомобилям, кораблям, самолетам. Затем они собрали всю самую великолепную технику в одном месте - в армии, которая имеется у любой страны. А потом сажают любителей автомобилей в танки, каждый из которых стоит миллионы долларов, любителей кораблей - в атомные подводные лодки, а будущим пилотам - таким, как ты, Ричард, - предлагают самые быстрые в истории
человечества самолеты, будто они - это то, что ты всегда хотел.

И ты теперь носишь этот блестящий шлем с козырьком и пишешь свое имя на кабине истребителя! Они продолжают обрабатывать тебя дальше: Готов ли ты? Достаточно ли ты уже зачерствел? Они восхваляют тебя. Элита! Летчик-ас. Они обшивают тебя флажками, приклеивают эмблемы на все карманы, полоски на погоны, дают тебе красивые медали за то, что ты в точности выполнял приказы тех, у кого в руках все нити.

На рекламных плакатах соблюдается правило: "Ни одного слова правды!" На них изображены реактивные истребители. Но рядом не написано так: "Кстати, если тебя не убьют, когда ты будешь в воздухе, ты умрешь, распятый на кресте собственной личной ответственности за тех, кого ты убил".

На этот раз наживку проглотил ты, Ричард, а не одураченная толпа. И ты гордишься этим. Гордишься, как напыщенная свободная рыбешка в опрятной голубой униформе, попавшаяся на крючок этого самолета. Тебя тянут на леске к твоей смерти, твоей собственной благодарной, гордой, почетной, патриотической, бессмысленной, глупой смерти. И Соединенным Штатам на это наплевать, и Воздушным Силам, и генералам, которые отдают приказы, - тоже наплевать. Единственный, кто позаботится о том, чтобы ты действительно убил тех, кого ты собираешься убить, - это ты. Ты убьешь их всех вместе с их семьями. Довольно красиво, Ричард...

Я развернулся и направился прочь, оставив его стоять возле крыла истребителя.

Неужели пропаганда так влияет на судьбы, - думал я, - что их уже никак нельзя изменить? Изменился бы я, прислушался бы к этим словам, если бы был сейчас на его месте?

Он не повысил голоса и не окликнул меня. Он заговорил снова так, будто не заметил, что я ухожу.

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я несу ответственность?

Какое странное чувство! Я разговариваю с собой, но мой ум не повинуется моему желанию измениться. Только в короткий миг вечности, который существует в нашем настоящем, мы можем преобразить свою жизнь. Если мы чуть-чуть промедлим, выбор будет делать уже кто-то другой. Я вслушивался, чтобы расслышать его слова.

- Сколько человек я убью?

Я снова вернулся к нему.

- В 1962 году тебя пошлют в Европу в составе 478-й дивизии тактических истребителей. События будут называться "Берлинский кризис". Ты запомнишь маршруты к одной главной и двум второстепенным целям. Есть довольно большая вероятность, что через пять лет ты сбросишь водородную бомбу на Киев. Я наблюдал за ним.

- Этот город известен прежде всего своими издательствами и киностудией, но целью для тебя будет железнодорожный вокзал в центре и станкостроительные заводы на окраинах.

- Сколько человек...?

- В ту зиму в Киеве будет проживать девятьсот тысяч жителей, и если ты последуешь приказу, те несколько тысяч, которые выживут, всю оставшуюся жизнь будут сожалеть, что не погибли тоже.

- Девятьсот тысяч жителей?

- Вспыльчивость политиков, гордость нации, которая поставлена на карту, безопасность свободного мира, - продолжал я, - один ультиматум следует за другим...

- Сброшу ли я... сбросил ли я бомбу?

Он был напряжен, как сталь, вслушиваясь в свое будущее. Я открыл рот, чтобы сказать "нет", чтобы сообщить ему, что Советы пошли на уступки. Но вдруг все во мне затряслось от ярости. Какой-то другой "я" из иного параллельного мира, в котором случилась эта страшная бойня, схватил меня за горло и заговорил в исступлении резким, как бритва, голосом, отчаянно стремясь к тому, чтобы его услышали.

- Конечно же, сбросил. Я не задавал вопросов, точно так же, как ты! Я думал, что если начинается война, Президент располагает всеми известными фактами, он примет правильное решение и будет ответственным за него в полной мере. Я никогда, вплоть до самого взлета с бомбой на борту не задумывался над тем, что Президент не может быть ответственным за то, что я ее сброшу, потому что Президент даже летать на самолете не умеет.

Я старался сдерживать себя, но не мог.

- Президент не отличит кнопку запуска ракеты от рулевой педали. Главнокомандующий не может завести мотор, он не в состоянии даже выехать на взлетную полосу - без меня он был бы безобидным дурачком из Вашингтона, а мир по-прежнему продолжал бы свое существование без его ядерной войны. Но, Ричард, этот дурачок приказал мне! Он не знал, как убить миллион людей, поэтому я сделал это за него! Не бомба была его оружием, - я был его оружием! Я никогда не вникал в это тогда. Ведь сбросить бомбу могут лишь несколько человек, а без нее война была бы невозможна! Сможешь ли ты поверить мне, когда я скажу, что я уничтожил Киев, что я кремировал девятьсот тысяч его жителей, потому что какой-то сумасшедший... приказал мне сделать это?

Лейтенант стоял с открытым ртом, наблюдая за мной.

- Разве в Воздушных Силах тебе преподают этику? – прошипел я. - У тебя был когда-либо курс, который назывался бы Ответственность пилотов самолетов-истребителей? Такого курса у тебя не было и никогда не будет! В Воздушных Силах учат так: выполняй приказы, делай то, что тебе говорит твоя страна, и не думай, правильно это или нет. Тебе не скажут, что тебе всю жизнь придется жить со своей совестью и отвечать перед ней за все свои правильные и неправильные поступки. Ты выполнил приказ и сжег Киев, а через шесть часов парень, который бы тебе очень понравился, пилот по имени Павел Чернов, выполнил свой приказ и кремировал Лос-Анджелес. Все умерли. Если, убивая русских, ты погибаешь сам, - зачем вообще их убивать?

- Но ведь я... я поклялся, что выполню приказ!

Внезапно безумец отпустил мое горло и исчез, исполненный отчаяния. Я снова заговорил спокойно.

- Что они сделают с тобой, если ты спасешь миллион жизней, если ты не последуешь приказу? - спросил я. - Тебя назовут неумелым пилотом? Отдадут под трибунал? Приговорят к смерти? Будет ли это хуже, чем все то, что ты сделаешь с Киевом?

Он долго смотрел на меня молча.

- Если бы ты мог сказать мне что-то главное, и если бы я пообещал это помнить, что бы это было? - спросил он наконец. - Ты бы сказал, что тебе стыдно за меня?

Я вздохнул, внезапно почувствовав усталость.

- О, малыш, мне было бы намного проще, если бы ты просто-напросто отгородился и настаивал на том, что ты прав и всего лишь выполняешь приказы. И почему ты мне кажешься таким славным парнем?

- Потому, что я - это вы, сэр, - ответил он.

Я почувствовал прикосновение к своему плечу и увидел блеск золотистых волос при свете луны.

- Ты не представишь меня? - спросила Лесли.

Тени сделали ее волшебницей в ночи. Я сразу выпрямился, улавливая ее намерение.

- Лейтенант Бах, - сказал я, - познакомься с Лесли Парриш. Это твоя родная душа, твоя будущая жена, та женщина, которую ты искал и которую найдешь после многих приключений и перед началом самых лучших из них.

- Здравствуй, - сказала она.

- Я... о!.. здравствуйте, - сказал он, заикаясь. – Ты говоришь... моя .жена ?!

- Это время может прийти, - сказала она тихо.

- Вы уверены в том, что речь идет обо мне?

- Сейчас где-то живет молодая Лесли, - сказала она. – Она начинает свою карьеру и размышляет о том, кто ты, где ты и когда вы встретитесь...

Молодой человек был поражен, когда увидел ее. Многие годы она снилась ему, он любил ее и знал, что где-то в этом мире она ждет его.

- Я не могу в это поверить, - сказал он. - Вы из моего будущего?

- Из одного из твоих будущих, - ответила она.

- Но как нам встретиться? Где вы сейчас?

- Мы не можем встретиться, пока ты служишь в армии. А в некоторых будущих мы вообще никогда не встретимся.

- Но если мы с вами родные души, - мы должны встретиться! - воскликнул он. - Родные души рождаются для того, чтобы провести жизнь вместе!

Она отступила от него назад. Всего один маленький шаг.

- Мы можем и не встретиться.

Никогда она еще не выглядела более прекрасной, чем теперь, - подумал я. - И как сильно он захотел устремиться в будущее, чтобы найти ее!

- Я не думаю, что что-то может... какая сила может помешать встрече родных душ? - спросил он.

Говорила ли это моя жена или какая-то другая Лесли из иного пространства-времени?

- Мой дорогой Ричард, - сказала она, - мы не встретимся в том будущем, в котором ты сбросил бомбу на Киев, а твой руський друг-летчик разбомбил Лос-Анджелес. Студия "ХХ Century-Fox", где я буду в то время работать, находится меньше чем в миле от эпицентра взрыва. Я буду мертва уже через секунду после того, как взорвется первая бомба.

Она повернулась ко мне, и в глазах у нее промелькнул ужас, ведь нашей осмысленной совместной жизни могло бы и не быть. Ведь существуют такие будущие, кричало ее другое "я"... две половинки встречаются не всегда!

Я сразу же оказался рядом с ней, моя рука обнимала ее и прижимала к себе до тех пор, пока страх не рассеялся.

- Мы не можем изменить это, - сказал я.

Она кивнула в знак согласия, и когда волнение покинуло ее, произнесла раньше, чем я успел об этом подумать:

- Ты прав, - говорила она с грустно, повернувшись лицом к лейтенанту. - Это не наш выбор. Выбрать должен ты.

Все, что мы могли сказать, было сказано. Все, что мы знали, теперь он знал тоже. Где-то в нашем одновременном с ней будущем Лесли сделала так, как сказала Пай. Настало время покинуть этот мир, и, закрыв глаза, она вообразила себе тот другой мир, мир рисунков на поверхность воды, а затем толкнула вперед рычаг газа Сиберда.

Ночное небо, истребители, база Воздушных Сил, на территории которой мы были, и лейтенант, кричащий нам вслед: "Подождите!"...

Боже мой, - думал я. - Женщины, дети и мужчины, влюбленные и пекари, актрисы, музыканты, комедианты, врачи и библиотекари - лейтенант убьет их всех без всякого сожаления, следуя приказу какого-то Президента. Маленькие щенята, птицы, деревья, цветы и фонтаны, книги, музеи и картины - он сожжет это все, и даже свою единственную, и мы ничего не можем сделать, чтобы остановить его. Он - это я, и я не могу остановить его!

Лесли прочла эту мысль и взяла меня за руку.

- Ричард, дорогой, послушай. Возможно, мы не смогли помочь ему, - сказала она. - Но может быть и так, что это получилось.

 

 

 

Посмотрите также

Советы по самосовершенствованию от Вадима Зеланда

Автор "трансерфинга реальности" уверен, что любому под силу создать свой «проектор», на котором будет транслироваться его жизнь. Возможно, советы Вадима Зеланда помогут вам посмотреть иначе на свою жизнь.

Оставить комментарий

Оставьте первый комментарий!

avatar
wpDiscuz