Домой / Эзотерика / ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЖИЗНИ И СМЕРТИ. 3

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЖИЗНИ И СМЕРТИ. 3

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЖИЗНИ И СМЕРТИ

ЧОКЬИ НИМА РИНПОЧЕ

1333483887 0 cnrb3 ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЖИЗНИ И СМЕРТИ. 3

Продолжение

В Тибетском Буддизме есть четыре разные школы; каждая со своими особыми качествами, каждая делает упор на своем. Говорят, что Школа Гелуг унаследовала учения Сутры, Школа Сакья унаследовала композицию, Школа Кагъю — практику, а Школа Ньингма — Мантру, имея в виду учения Ваджраяны. Школа Гелуг (и до некоторой степени — Сакья) делает упор на обучение и размышления над учениями. Они считают очень важным добиться полного понимания буддистских учений, а особенно того, что называется «Пять Великих Трактатов». Они проводят огромное количество времени, изучая их. Ясно поняв эти учения, они переходят собственно к практике медитации. В традициях Кагъю и Ньингма упор делается на несколько ином: они подчеркивают важность немедленного приложения тех учений, которые человек получает. Конечно, нужно изучать и обдумывать учения, но не слишком долго, так как жизнь коротка. Нужно достичь определенного интеллектуального понимания, но его нужно и применить практически. Применение учений к своей собственной жизни — вот главный пункт. Если человек не собирается становиться учителем — кем-то, кто будет приносить пользу всем существам по большому счету, — ему необязательно приобретать детальное интеллектуальное понимание всех учений.

«Зеркало-Напоминание» говорит, что (в соответствии с системой Ньингма) мы должны быть подобны ласточке, влетающей в гнездо. Перед тем, как влететь в него, ласточка сначала проверяет, на месте ли оно, все ли в безопасности. И, когда она убедится, что все в порядке, она влетает в гнездо прямо и без колебаний. Это относится к подходу школ Кагъю и Ньингма. Мы должны быть достаточно убеждены в истинности основного положения — пустоте природы всех вещей. Чтобы добиться этого, нужно для начала найти квалифицированного учителя и учиться у него.

Принято говорить, что сначала нужно суметь проверить учителя; затем нужно уметь следовать за учителем; и, наконец, нужно суметь впитать в себя его понимание, его мудрость. Чтобы сделать так, необходимо сначала найти подлинного учителя. Найти шарлатана, слепо следовать за ним, получать извращенные учения и в итоге самому стать шарлатаном — это было бы катастрофой. Важно найти квалифицированного учителя и правильным образом получить учения, а затем правильно их практиковать. Необходимо искренно следовать за учителем, делать ему приятное и избавиться от всякого обмана в мыслях, словах и поступках.

Должно также принять три свода обетов: Хинаянские обеты Личного Освобождения, Махаянскую тренировку следования путем бодхисаттвы, и самайи Ваджраяны. Что касается обетов Личного Освобождения, то высшей их ступенью является принятие полного монашества, менее строгим вариантом — принятие послушания, и, наконец, для мирян — простое принятие прибежища. Более того, в соответствии с уровнем принятых нами обетов, следует соблюдать правила Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны. Тселе замечает по поводу этих обетов: «Их следует соблюдать, не запятнывая ни малейшим намеком на какое-либо нарушение». Если обеты и самайи нарушаются, необходимо немедленно их поправлять.

«Изучая и обдумывая все этапы Сутры и Тантры без предвзятости, следует полностью отбросить любое пристрастие и привязанность к определенной школе мышления». Это значит, что занимаясь практикой Дхармы, нельзя думать: «Я — Гелугпа», «Я — Кагъюпа» или «Мне не нравятся другие учения». Важно быть свободным от этого предубеждения. Учиться и изучать нужно непредвзято, потому что нам необходимо понять что есть что, как в буддистских, так и в небуддистских учениях. Поймите разные точки зрения, которым вас учат, и тогда вы сами будете знать, что верно, а что — нет. А не учась, как вы сможете отличить верное учение от неверного, истину от неистины? То же относится и к небуддистским философиям и школам: нужно хорошо их знать, чтобы понять — верны они или нет. Нельзя говорить, что все небуддистское — ошибочно. Было бы глупостью держаться такой точки зрения, хотя в буддизме и принято считать, что все 360 небуддистских школ философии неверно смотрят на вещи. Почему? Не потому, что они небуддистские, а потому, что, в конечном итоге, ни одна из этих систем не сможет выдержать испытания рассуждениями и логикой. Неправильный взгляд неправилен в том смысле, что он не соответствует природе вещей. Только по этой причине взгляды небуддистских школ называются неверными. Важно знать это. Избегайте сектантства.

Хорошим примером знающего человека, свободного от предвзятости, является теперешний Далай-лама, который обучался и принимал учения у мастеров всех традиций — не только своей школы. В Тибете несектантскую традицию Риме распространяли Джамьян Кьенце Вангпо 1-ый и такие держатели линии, как Кьенце Чокьи Лодро. Теперешний (недавно почивший) Дильго Кьенце Ринпоче изучал все учения разных традиций; его уважают все школы, как несравненного мастера и в объяснении учений, и в практике. Его пример достоин подражания.

«Если человек сбивается с пути и попадает в сети привязанности к великой учености, он просто гоняется за пустыми словами, не понимая их действительного смысла. Поэтому следует принимать близко к сердцу и применять к себе все то, чему научился». Наше изучение Дхармы становится извращением, как только мы начинаем считать, что достаточно уметь разъяснять этапы пути и все детали учений. В чем суть обучения? Суть в том, чтобы добиться некоторого понимания, которое может привести к непосредственному переживанию. Относиться к Дхарме, как к интеллектуальной теории — это тратить учения впустую.

Один из моих учителей, Кунулама Тензин Гьяцо, был индийцем. Он родился в Химачал Прадеше и изучал санскрит и пали. В Сиккиме он начал изучать буддистские науки, а потом отправился в Тибет, где учился в монастырях Сера и Дрепунг. Потом он отправился в Кхам. Он был весьма образованным, но одновременно очень гордым, и считал, что никто в Кхаме с ним не сравнится. Прибыв в монастырь Каток, он встретился с Каток Ситу Ринпоче, но не был особенно впечатлен. Он подумал: «Как такой невежественный лама может быть настоятелем этого огромного монастыря и иметь столько монахов? Что творится?»

Куну Ринпоче любил книги и хотел надолго задержаться в библиотеке этого монастыря для того, что называют «библиотечным ритритом». Это значит, что ученый запирается на какое-то время в библиотеке и читает все книги, выясняет, кем они написаны и т. п. Когда он попросил разрешения это сделать, Каток Ситу Ринпоче ответил: «Библиотека у нас не очень впечатляющая, но несколько хороших книг у нас все-таки есть. Чтобы все изучить, потребуется несколько лет. Тем не менее, вы, вероятно, сможете ознакомиться с большинством за пять-шесть месяцев».

В библиотеке Куну Ринпоче обнаружил много подлинных индийских манускриптов на санскрите и пали, написанных на пальмовых листьях, и нашел много книг, о которых никогда не слышал. Позже он рассказывал, что они были написаны на ужасном санскрите, но смысл сохранялся. Обсуждая это с Каток Ситу Ринпоче, он обнаружил, что Ринпоче, оказывается, прекрасно знает санскрит и хорошо знаком со всеми учениями, содержащимися в книгах. Тут в Куну Ринпоче начали зарождаться вера и преданность.

Если бы вы спросили кого-нибудь сегодня — к какой традиции принадлежал Куну Ринпоче, то из-за его несектантского похода и всеобъемлющих знаний, ньингмапинцы сказали бы, что он Ньингма, так как получил много учений от учителей Ньингма; последователи Гелуг сказали бы, что он — Гелугпа, поскольку он следовал учениям Гелуг, получал их и давал их другим. Можно было бы задавать этот вопрос последователям почти каждой школы, и вы получали бы разные ответы, потому что Куну Ринпоче учился везде. Но, если бы вы спросили об этом у него самого, он сказал бы: «Я просто буддист. Я практикую единство Сутры и Тантры». Лучше всего — стараться быть таким, как он: учиться у всех школ и быть полностью непредвзятым. Но если вы этого не можете, тогда, во всяком случае, воздержитесь от нападок на другие школы.

У нас может не быть достаточного количества времени или способностей, чтобы целиком воспринять все учения Дхармы; поэтому стоит следовать тем учениям, которые мы получили, практиковать их и не критиковать остальные традиции. Одни лишь устные наставления нашего учителя воплощают суть всех учений и размышлений. Нужно безо всяких сомнений вложить эти устные наставления в свое сердце. Даже если мы получили всего четыре строки учения, нужно усвоить их и воплотить на практике. Иначе нет вообще смысла получать какие бы то ни было учения.

Будда дал много учений; к ним существует огромное количество комментариев. Если человек не обладает наивысшим усердием и способностями, невозможно изучить и понять их в полном объеме. Поэтому, самое важное — применить на практике устные наставления учителя, который обучает нас. Наш учитель может сконденсировать все учения в ту форму, которую мы сможем применить. И не останавливайтесь на получении учений; получив, вложите их в свое сердце.

Процесс понимания и избавления от сомнений напоминает процесс очищения золота; ненужное уходит, остается чистое золото. Получив учения и применив их на практике, мы достигаем некоторого понимания — но есть и сомнения. Чтобы увеличить степень понимания, все время спрашивайте учителя о том, чего вы не понимаете. Непрестанно практикуя и получая учения, мы добиваемся все более глубокого понимания, пока, в конце концов, не избавляемся от сомнений. Чтобы сделать воду пригодной для питья в таких местах, как Непал, мы долго кипятим ее, чтобы избавиться от всех микробов. В конце концов, мы получаем чистую питьевую воду. То же должно происходить с пониманием учений.

Если мы не расстаемся с мирскими заботами, мы тратим жизнь впустую. Иногда люди говорят: «У меня нет времени практиковать». Почему они так говорят? Потому что они слишком заняты приготовлениями к удобной жизни. Иногда у людей даже нет времени нормально есть и спать — настолько они заняты работой, подготовкой к чему-либо или борьбой за это. Мои учителя часто говорили: «Человеческая жизнь уходит на подготовку. Готовишься к будущему, а жизнь пролетает мимо. Еще не подготовился, а уже умираешь». Люди бегают за материальными вещами; покупают себе то, чем хотят обладать и наслаждаться. Но часто бывает так, что они умирают, не успев одеть всю свою одежду, потратить все свои деньги или насладиться всеми своими игрушками.

Тселе Ринпоче обращается к людям, считающим практику самой важной частью своей жизни. Существует три основных типа практикующих: те, кто пребывает в одиночестве в уединенных местах; те, кто принимает постриг и ведет монашескую жизнь; и те, кто пытается практиковать в контексте повседневной жизни. В былые времена в Тибете и Индии было бессчетное количество людей, сделавших практику самой важной частью своей жизни, и в итоге добившихся реализации. Много, много людей — как течение большой реки — достигали просветления, расставшись с мирскими заботами и концентрируясь исключительно на практике. Наиболее известный из них — Джетсун Миларепа; человек, полностью непривязанный к мимолетным объектам мирских удовольствий. Если бы его пригласили, например, в пятизвездный отель, он не нашел бы там ничего для себя интересного и подумал бы: «Какая тщета! Как бессмысленно верить, что вся эта роскошь может принести какое-либо продолжительное удовольствие. Все это — полностью непостоянно». Может быть, он даже опечалился бы, видя тщетность всех подобных целей.

Большинство людей занято борьбой со своими врагами и защитой своих друзей. Они считают ложное — истинным и непостоянное — постоянным. Они отравлены пятью ядами. Испытывая восемьдесят четыре тысячи беспокоящих эмоций, они накапливают карму из-за своих привязанностей, гнева и заблуждений. Даже если они отправятся в уединенное место, они (может быть) побудут там несколько месяцев — или даже несколько лет — а потом откажутся от этой идеи. Может быть, причиной для их ухода в затворничество послужила усталость от мирской суеты. Может быть, у них умер кто-то из близких или они поссорились с женой (или мужем). Вобщем, случилось что-то, что заставило их почувствовать усталость от всего мирского; им захотелось заняться практикой Дхармы. Тем не менее, поскольку они не до конца обрезали все мирские связи и привязанности, через какое-то время они возвращаются к цивилизации и вновь живут среди людей. Они возвращаются к своим прежним привычкам. В этом нет ничего хорошего. Лучше целиком отсечь все привязанности.

Зачем уходить в уединенное место? В уединении рождается молчание, а из молчания приходит покой в мыслях. Только когда нас не тревожат мирские заботы, у нас появляется свободное время, чтобы стопроцентно сконцентрироваться на практике. Хорошо практиковать в чистом, тихом, уединенном месте. Многие великие практики говорили, что в чистом месте, с чистым воздухом и чистой водой, сознание становится ясным и легко добиться реализации. Такая обстановка способствует силе переживаний и более скорому достижению реализации, в то время как в гуще деловой активности прогресс значительно медленнее.

Часто говорят, что лучший практикующий — это тот, кто отрешился от мира и уединенно живет в горах. Будда покинул свое царство, как будто оно было кучей соломы или гнездом змей. Однако, в отличие от зверей и птиц (тоже живущих в уединенных местах) он напрягал свои ум, речь и тело в духовной практике. Поэтому, хотя и говорят, что лучшие практикующие оставили мирские заботы и живут в горном уединении, недостаточно просто физического пребывания в уединенном месте. Самое важное — настрой нашего сознания. Ведь с другой стороны, если мы можем практиковать в обычной бытовой ситуации, не поддаваясь возникающим беспокойным эмоциям, мы приблизимся к цели даже быстрее, чем в затворничестве. И все равно, в отрешении от мирских забот и материальных привязанностей есть огромная польза.

Нам довольно трудно вот так — взять и все оставить; но даже попытка практиковать в мирской ситуации уже приносит огромную пользу. В общем-то, человек большого интеллекта и усердия может практиковать в любой ситуации. Много зверей и птиц живут тоже в горных пещерах; в самом по себе факте физического уединения нет ничего особенного.

Ключевой момент всех учений — это понять единство пустоты и сострадания, называемое иногда «пустотой, в центре которой — сострадание». Как только вы осознаете этот важнейший момент, просветления можно достичь и без больших знаний. Но, не осознав этого единства, можно много учиться, уметь излагать все учения, писать много книг — и этого будет недостаточно для того, чтобы достичь просветления. По большому счету, всех этих действий недостаточно; человек продолжает скитаться в самсаре. Состояние Будды — это значит, что все недостатки исчерпаны и просветленные качества доведены до совершенства. Слово «Будда» не применяется к людям, которые просто собрали много информации. Это состояние достигается опытом медитации, а не только путем обучения и размышления.

У человека может возникнуть мысль: «А при чем здесь мудрость, вера и преданность, если всего-то навсего нужно реализовать единство пустоты и сострадания?» На самом деле, все эти качества воплощены в этом единстве. Каким образом? Когда осознаешь неразделимость сострадания и пустоты, сострадательная пробужденность уже присутствует. Когда это понимаешь, преданность и вера становятся непоколебимы. Нет больше места для сомнений.

Сейчас, пока мы еще не полностью реализованы, наша преданность учителю непрочна; она то увеличивается, то уменьшается. Когда учитель добр и говорит о нас что-то приятное, мы чувствуем огромную преданность. Но, как только он начинает нас критиковать, или говорит что-то, что нам не нравится, наша вера в него немедленно улетучивается. Мы чувствуем раздражение; отношение наше становится критическим и пренебрежительным. Мы можем даже рассердиться и начать спорить с учителем. Такова природа нашей шаткой веры. Почему это так? Потому, что мы по-настоящему не осознаем пустоту. Чем глубже наше понимание пустоты, тем больше доверия и преданности мы испытываем к реализованным существам и к Будде, Дхарме и Сангхе. Сейчас наше восприятие пустоты — это умственное построение, не более, чем идея; наши сострадание и преданность тоже надуманы и сфабрикованы. Однако, в тот момент, когда мы начинаем осознавать «пустоту с состраданием в ее центре», все эти качества становятся подлинными. Так же, как вода мокра, а огонь горяч, истинное видение пустоты естественно проникнуто сочувствием.

Мы можем понять природу пустоты — но это еще не все: ни в коем случае нельзя умалять тот факт, что у благих и злых поступков есть последствия. Нужно твердо верить во взамозависимость причин и следствий. Нам необходимо постоянно тренироваться в совмещении правильного видения с поведением, соответствующим словам Победоносного. Одного только понимания правильного видения пустоты недостаточно; это всего лишь первый шаг. Мы должны продвигаться по пути и проходить все бхуми. Если в начале практики делается слишком сильный упор на видение пустоты, есть опасность интеллектуально убедить себя: «Все пусто. Нет ни причин, ни следствий. Действительность находится за пределами этих искусственных видимостей!». Если мы исходим из таких убеждений (не имея непосредственного опыта), мы можем забыть о важности того, как мы относимся к другим. И тогда наша практика искажается. Прибавьте к этому, что интеллектуальное убеждение может сопровождаться медитационными переживаниями, такими, как блаженство, ясность и «немысль»; человек может внезапно почувствовать себя вполне просветленным и решить, что весь путь уже пройден, что развивать в себе больше нечего. Такого сорта ложные убеждения становятся сильным препятствием для дальнейшего развития. Необходимо уважать закон причин и следствий.

Нужно знать разницу между положительными и отрицательными действиями, потому что все существует на относительном (искусственном) уровне. Мы на самом деле испытываем удовольствие и боль; у нас есть прошлые и будущие жизни; наши хорошие и плохие поступки приносят плоды. Все, через что мы проходим, на относительном уровне является для нас правдой. В то же время на абсолютном уровне все феномены (как субъекты, так и объекты) являются исключительно природой «таковости»; они не имеют отношения к представлениям о возникновении, существовании и прекращении. Такова истина на абсолютном уровне; но относительный уровень тоже истинен. Поэтому, хотя все вещи и возникают взаимозависимо, но, пока мы еще не полностью просветлены, нам следует внимательно относиться к хорошим и плохим поступкам и собирать концептуальные накопления заслуги и неконцептуальные накопления мудрости. Мы делаем это, избегая отрицательных действий (особенно — десяти неблагих дел), и совершая положительные, т. е. десять благих дел. Почему? Так же, как ребенок — еще не взрослый, а росток — еще не цветок, интеллектуальное понимание Воззрения еще не равно просветлению. Это интеллектуальное понимание — семя, которое со временем станет настоящим цветком, но пока еще не созрело. Чтобы растение выросло, нужно сочетание различных условий: само семя, плодородная почва, влага, свет, тепло, пространство и удобрение. Должно пройти время. Когда сходятся все эти условия, растению не остается ничего другого, кроме как расти. Но, если хоть одного условия нет, у растения не хватит сил вырасти.

Пока растение не выросло, необходимо тщательно за ним присматривать. Может пойти град или подуть сильный ветер; может быть слишком влажно или слишком сухо. Человек, знающий толк в земледелии, сумеет предохранить росток от этих вредных условий. Иногда это довольно сложно. Самое существенное для роста — это место, где посажено семя. Почва должна быть надежной, без эрозии, не колеблющейся. Для таких практикующих, как мы, это значит, что нужно начинать с качеств твердости и постоянности. Нам необходима также влага сострадания и теплота преданности. Когда соблюдены все эти условия, цветок пустоты не сможет не расцвести. Это — жизненно важно.

Продолжение следует

Посмотрите также

Советы по самосовершенствованию от Вадима Зеланда

Автор "трансерфинга реальности" уверен, что любому под силу создать свой «проектор», на котором будет транслироваться его жизнь. Возможно, советы Вадима Зеланда помогут вам посмотреть иначе на свою жизнь.

Оставить комментарий

Оставьте первый комментарий!

avatar
wpDiscuz